Главное меню

Главная

Гражданский Форум

Публикации

Год Украины

Персоналии

Семинары

Rethinking Modernity

• Реформа образования

Поиск

О сайте

Регистрация

Авторам

  Поиск по сайту

_

  Наши друзья

Учебный центр ИГПИ

Интернет магазин чая RESIST.RU - сайт антиглобалистов информационное агентство

 

  Счётчики

 

 

 

 

Терроризм: причина или следствие?
Автор: Фомкин

 

В последнее время, говоря о глобальных вызовах и угрозах, в первую очередь вспоминают почему-то именно о терроризме. Почему так происходит – догадаться, в общем, не сложно. Рушащиеся небоскрёбы на телеэкранах выглядели очень… впечатляюще. Да и новости о всё новых и новых взрывах и других «терактах» не дают населению забыть об этой теме. В общем, телевидение старается во всю. При этом хозяева телекомпаний то ли не знают, то ли закрывают глаза на тот вполне очевидный факт, что слово террор приблизительно переводится с греческого как ужас и основной тактикой террористов как раз и является нагнетание атмосферы всеобщего страха, в чём им очень помогают все наши новостные программы. Почему – это уже другой вопрос, который лежит за пределами нашего сегодняшнего рассмотрения.

Так что тема террористической угрозы занимает сегодня первое место в своеобразном хит-параде глобальных вызовов только благодаря эффектной её подачи в СМИ. Можно конечно возразить, что такое… пристальное внимание (часто граничащее с массовой истерией) было уделено этой теме из-за чудовищной жестокости сентябрьского теракта в США. Но полноте – когда дома (причём ЖИЛЫЕ дома – а не офисные здания) взрывались по всей России, никто и не думал кричать об угрозе всему цивилизованному человечеству. Скажете – 11 сентября жертв было больше? Возможно… но разве здесь дело в количестве трупов? Да и в любом случае – от последствий экономического эмбарго Ирака умерло никак не меньше людей. Да от обычных убийств что в России, что в США каждый год погибает в несколько раз больше людей, чем в результате действий террористов – тем не менее криминальная обстановка почему-то глобальной угрозой №1 не считается, а вот терроризм – пожалуйста.

Так что ещё раз повторюсь – дело не в количестве «холодного груза» - дело в общественном мнении. А здесь американцы как всегда оказались на высоте. Съёмки величественно рушащихся небоскрёбов поражают своим качеством, а главное КОЛИЧЕСТВОМ записей с самых разных ракурсов. (Кстати – никто случайно не задавался опросом: а ОТКУДА вдруг взялось такое количество камер. Можно подумать, что все американцы отправляются с утра на работу исключительно прихватив с собой видеокамеру, да не какую-нить любительскую, а исключительно полупрофессиональные аппараты, с мощным зумом и стабилизацией изображения.) Так что вполне естественно, что в результате общенациональная трагедия превратилась во что-то вроде высокобюджетного боевика, снятого лучшими режиссёрами и операторами.

Кстати – ещё один риторический вопрос: если террористы намеревались нанести Штатам максимальный урон, то почему основными целями атаки были выбраны совершено безобидные небоскрёбы? Почему эти пресловутые «Боинги» не посыпались на ядерные электростанции или любые другие промышленные объекты, использующие в производстве высокотоксичные вещества. При благоприятной розе ветров потери в «живой силе» были бы в десятки, если не в сотни раз больше. И это ещё не считая расходов на обеззараживание отравленной или заражённой территории. В общем – не понятно.

Вообще, во всей этой террористической эпопее самоё тёмное место – это мотивы, двигавшие террористами. Почему-то этот вопрос даже и не поднимается. С точки зрения пиара, это конечно правильно. Образ беспощадного фанатика-террориста, как будто запрограммированного только на убийства и разрушения уже достаточно закреплён в массовом сознании творчеством множества голливудских режиссёров. Так что вопроса: «А почему они на это пошли?», - уже ни у кого не возникает. А зря.

Дело в том, что теракт 11 сентября – это не первый случай, когда урон врагу наносили, бросая на него самолёты. Причём сидевшие в них пилоты, разумеется, были добровольцами. Вот только первое мы сегодня называем гнусным терактом, а второе – подвигом Гастелло. Разумеется – различий тут множество. Да – тогда шла открытая война, да – Гастелло уронил свой штурмовик не на мирное население, а на войска противника (хотя – были ли там мирные жители, никто не проверял). Дело не в этом. Я просто хотел показать, что человек, жертвующий собой ради смерти тех, кого он считает врагами, совсем не обязательно должен быть патологическим убийцей или религиозным фанатиком. Просто он может руководствоваться некими идеями. Как писал Макс Вебер: «высшие идеалы, наиболее нас волнующие, во все времена находят свое выражение лишь в борьбе с другими идеалами, столь же священными для других, как наши для нас». И понять, что же это за идеалы, гораздо важнее, чем изловить зачинщиков какого-то конкретного теракта.

Итак, что же за идея стала корнем терроризма? Как ни странно – но такими корнями стали гуманистические преобразования общества, провозгласившие человеческую жизнь - высшей ценностью. А раз жизнь стала ценностью, то с ней как и с любым другим ценным товаром, можно произвести ряд специфических операций, как то: продажа, обмен, кража и т.д. Таким образом, постулирование человеческой жизни как высшей ценности привело не столько к повышению уважения к ней, сколько к вовлечению её в круговорот экономического обмена, наряду с другими ценностями, никогда не предпологавшими экономического к себе подхода (власть – коррупция, наслаждение – наркотики, любовь – проституция и т.д.). Всё это происходило в рамках переноса фокуса социальных взаимодействий в сферу экономики (основанной на выгоде). Вообще – такой процесс «экономизации» общества интересен сам по себе, но к сожалению, лежит за пределами обсуждаемой нами сегодня темы. Основное, что нам нужно понять – это то, что назвав жизнь – ценностью, мы тут же получили целый букет преступлений, связанных с нарушением прав личности, начиная от банального похищения ради выкупа, и кончая взятием заложников или политическими убийствами. Всё это – следствие распространения гуманистических убеждений в культуре с преобладающим целе-рациональным типом социального действия. То есть в культуре – где преобладающими ценностями являются рациональность и выгода.

Тут может возникнуть вполне резонный вопрос: почему же сегодня подавляющее большинство террористов происходят из стран так называемого «третьего мира»? Ответить на этот вопрос будет довольно просто, если мы вспомним историю Европы. А точнее – какими методами осуществлялась «экономизация» современных развитых стран: кровавые буржуазные революции в Европе, гражданская война в Америке, наконец наш отечественный опыт экономических преобразований, породивший целую идеологию «бомбизма» и череду громких убийств, закончившихся в конце концов революцией и гражданской войной.

В принципе, в странах пресловутого «третьего мира» сегодня происходит то же самое, только с некоторыми поправками на «восточный колорит». Кроме того, нужно учесть ещё один нюанс – если в европейских странах процесс «экономизации» более или менее органически вытекал из всего предыдущего исторического опыта, то сегодня, в странах того же ближнего востока, просто нет никаких естественных предпосылок для переноса фокуса социальных взаимодействий в сферу экономики, основанной на выгоде.

Тут экономическую цивилизацию подвёл её экспансивный характер – стремление к глобализации и унификации. Основа любого экономического процветания – это стремление охватить как можно большее количество рынков собственными стандартами. Это правило действует как в сфере политэкономии (экономика всех развивающихся стран зависит от курса валюты ближайшей державы – будь то доллар, йена или евро), так и в сфере идеологии, где единые стандарты мышления (и потребления) распространяются через массовую культуру. В результате через рекламу (и просто через фильмы) жители и Европы и какой-нибудь Эфиопии ориентируются на одни и те же ценности и уровень потребления. Но при этом эфиоп зарабатывает за месяц столько, сколько европеец тратит за один вечер.

То есть, пропагандируя в массовой культуре «красивую жизнь», развитые страны фактически не оставляют третьему миру никаких шансов её добиться, просто потому что сами потребляют более 70% ресурсов планеты, в то время как население этих развитых стран составляет не больше 20% от всего населения земного шара.

Отрадно, что на западе многие хорошо понимают причины негативного к ним отношения. Вот что по этому поводу пишет Пол Кеннеди в своей книге «Вступая в 21-й век» (“Preparing for the twenty-first century” р. 252):

«Курсируя вдоль берегов Аравийского полуострова, содействуя кончине Монгольской империи, строя в стратегических пунктах железные дороги, каналы и порты, неуклонно продвигаясь в Северную Африку, долину Нила, Персидский залив, Левант и саму Аравию, разделяя в результате дипломатического торга после Первой мировой войны Ближний восток противоестественными границами, наращивая американское присутствие, вытеснившее, а после и вовсе заменившее европейское влияние, подстрекая мятежи против местных популярных лидеров, привычно давая понять, что эта часть земного шара важна лишь своей нефтью, Запад, видимо, сыграл куда большую роль в превращении мусульманского мира в то, чем он является сегодня, нежели захотят признать иностранные комментаторы. Понятно, что исламский мир страдает от многих проблем, которые он создал себе сам. Однако, если многое в его воинственном конфронтационном отношении к международному порядку сегодня порождено долго копившимся страхом быть проголоченным Западом, то нельзя ожидать каких-либо перемен до тех пор, пока такие опасения не рассеются».

Написано это было десять лет назад, но, как видите, с того времени мало что изменилось. Если только – в худшую сторону. Сегодняшнее соотношение сил хорошо описал Жан Бодрийяр в статье «Дух терроризма»: «Критический пункт заключается в следующем: несостоятельность западной философии, философии Света, в отношении Добра и Зла. Мы наивно полагаем, что прогресс Добра, увеличение его власти во всех областях (наука, техника, демократия, права человека) сопровождаются поражением зла. Кажется, никому не понятно, что сила Добра и Зла растет одновременно, и их развитие идет в одном и том же русле. Победа одного не ведет к исчезновению другого, как раз наоборот. В глубине, Добро не может нанести удар Злу иначе, как перестав быть Добром, поскольку, присвоив мировую монополию власти, оно вызывает приток насилия в пропорциональном соотношении.»

Итак, мы выяснили что агрессивное неприятие западного мира, а следовательно и терроризм, во многом порождён (порождено? порождены?) экспансивным идеологическим вторжением в дела других, чуждых культур. Что касается опасности терроризма, то она существенно преувеличена средствами массовой информации. Ни по количеству жертв, ни по опасности для мирового порядка, терроризм никак не тянет на угрозу номер один. Пожалуй, единственная позиция, по которой он прочно занимает первое место – это количество времени в выпусках последних новостей. Все СМИ как будто забыли про остальные глобальные проблемы.

Всё это очень напоминает ситуацию с «Проблемой 2000». Сначала шумная кампания (так и хочется сказать – рекламная кампания) во всех средствах массовой информации, потом потраченные на решение этой «проблемы» сотни миллионов, а потом… пшик. Или даже меньше чем пшик – просто тишина. Никаких обещанных катаклизмов или глобальных сбоев. Компании и транснациональные корпорации в очередной раз пополнили свой бюджет, а СМИ переключились на новые, более «горячие» темы.

Вот так и мы сегодня завороженно наблюдаем в новостях очередной этап погони штатов за Бен Ладеном, с непосредственностью детишек, наблюдающих очередную серию «Tom & Jerry», где неуклюжий кот тщетно пытается поймать неуловимого мыша, разнося при этом в мелкую щепу все предметы домашней утвари, попадающие в зону боевых действий. Современные СМИ готовы удовлетворить вкусы всех потребителей: детишкам – мультики, а тем, кто вроде как повзрослее – новости. В чём больше смысла – бог весть…

Между тем, остальные, действительно глобальные проблемы никуда не исчезли. В далёких восьмидесятых остались разговоры об энергетическом кризисе и ядерном разоружении. Разве эти проблемы уже решены? Да нет – просто тема перестала быть модной… А экологический кризис, демографические проблемы, рост международной преступности и связанный с ним рост потребления наркотиков? – всё это сегодня практически забыто из-за двух рухнувших небоскрёбов и семи тысяч трупов.

А ведь это всё старые проблемы, с ними человечество столкнулось уже давно, и которые оно более-менее активно пытается решать на протяжении последних двадцати – тридцати лет. А в самом ближайшем будущем нас ожидает новое поколение проблем, которые человечество не может не то что решить, но и даже пока не может осознать, как угрозу. И сегодняшние проблемы информационной безопасности – это только предвестник будущих технологических угроз.

В апреле 2000 года в американском журнале "Wired" была опубликована весьма тревожная статья некоего Билла Джоя (Bill Joy), шефа по науке компании Sun Microsystems. Тревожные думы Джоя сфокусированы главным образом на трех технологических областях, переживающих в настоящее время период стремительного роста и перемен.

Первая область - робототехника, включающая в себя разработку "думающих" компьютеров. Согласно прогнозам, через тридцать лет компьютеры станут в миллион раз мощнее нынешних. По мнению Джоя, такой потенциал уже закладывает основание для самостоятельного "вида роботов" или разумных машин, способных создавать собственные усовершенствованные копии.

Вторая область - генетика, обеспечивающая научные прорывы в манипуляциях самими основами структуры биологической жизни. Хотя, как отмечает Джой, эта технология и приводит к таким достижением как, например, стойкие к вредителям зерновые, но она же готовит почву и для таких творимых человеком напастей, которые способны в буквальном смысле стереть с лица земли естественную природу. (Кстати, уже сейчас в НАСА готов проект по терраформированию Марса, в котором предполагается активное использование генетически реконструированных микроорганизмов для создания атмосферы.)

Третья область - нанотехнология, занимающаяся созданием объектов на уровне манипуляции отдельными атомами. Уже не так далек день, когда нанотехнология позволит создавать умные машины микроскопически малых размеров.

Все эти три технологии обладают одной общей чертой, которая ранее отсутствовала в прочих смертельно опасных человеческих изобретениях типа атомной бомбы. Новые технологии способны сами себя воспроизводить, порождая каскадный эффект, что дает им возможность наводнять физический мир точно таким же образом, как вирусы распространяются в компьютерном мире.

Но что же объединяет вместе все эти угрозы? Очевидно, что все они являются следствием того, что человечество создаёт всё более сложные технологии, КОНТРОЛИРОВАТЬ КОТОРЫЕ ОНО НЕ В СОСТОЯНИИ. Здесь речь идёт не об отдельном человеке, т.к. таковой не способен даже понять новые технологии целиком. Говорить следует именно о социальном контроле над их разработкой и использованием.

Иначе говоря, угроза состоит не в слабости человеческого разума неспособного понять его собственные творения. Речь идёт о том, что развитие технологий в последнее время всё больше становится не столько средством улучшения жизни, сколько САМОЦЕЛЬЮ. Учёные начинают работать не на общество, а сами на себя. Что, с одной стороны, всё больше превращает их в замкнутую изолированную касту, а с другой, приводит к совершено диким темпам технического прогресса, когда изделия устаревают МОРАЛЬНО не выработав и трети ТЕХНИЧЕСКОГО ресурса.

В результате этого мы и имеем сегодняшнюю ситуацию, когда наука и технология всё больше уходят в отрыв от социального устройства, т.е. от большинства людей. Этот разрыв собственно и является причиной невозможности контроля науки отстающим от неё социумом.

Впрочем, не всё так страшно. Бешеный темп развития теоретической науки, имевший место в середине прошлого (ХХ) века, уже на сегодняшний день значительно снизился. (Просто из-за того, что теоретическая наука так оторвалась от общества, что всё меньше людей хотят ею заниматься.) Так что есть основание предполагать, что такая же судьба ждёт и собственно технологии. Имеющиеся на сегодняшний день темпы роста производительности вычислительной техники не обоснованы никакими реальными потребностями. Как только пройдёт мода на компьютеры (как в своё время прошла мода на ядерную физику), так сразу же скорость развития данной отрасли войдёт в нормальное русло. А вместе с ней в нормальное русло войдут и скорость развития сопряжённых технических областей. Всё же, как ни крути, а генная инженерия и нанотехнологии опираются именно на вычислительные мощности.

В случае же поступательного развития всего комплекса технологий в купе с общественным прогрессом, человек вполне способен измениться и приспособиться к чему угодно с помощью тех же самых технологий. Например председатель кембриджского университета Стивен Хоукинг (именно эту должность некогда занимал Исаак Ньютон) видит спасение человечества именно в генной инженерии. Он считает, что модификация генома человека способна создать новую, более "продвинутую" расу, вполне способную конкурировать с электронным разумом. Кстати, для установления взаимопонимания с последним он предлагает разрабатывать системы, напрямую связывающие человеческий мозг с компьютером. Всё это, конечно, пока остаётся фантастикой, но здесь пути выхода из возможного в будущем кризиса видны уже сегодня.

Впрочем, угрозы репродуцирующихся технологий – это всё таки проблемы будущего. Глобальные же проблемы, с которыми до сих пор сталкивалось человечество, носили чисто социально-физический характер. Т. е. в результате социальной нестабильности существовала угроза физическому существованию некоего количества людей. Даже проблема ядерного оружия – была сугубо социально-политической проблемой. Бомба не может взорваться сама по себе. То есть, конечно, может, но современных технологий вполне хватает, что бы это предотвратить. В общем-то, все глобальные проблемы проистекали из одного корня – неумения человека управлять собственным социумом.

Действительно, управлять силами природы человечество учится 40 тысяч лет (именно таков возраст Homo Sapiens как биологического вида). И лишь в последние несколько тысяч лет у человека начало что-то получаться. В то же время – саму возможность управлять общественным развитием человек начал осознавать, пожалуй, лет триста назад. Тогда появилась идея революционного изменения общества. Именно тогда, человек начал осознавать общество – как нечто внешнее по отношению к личности; как среду, которую, подобно природе, можно изменять направленными усилиями. К чему привели эксперименты с социальным переустройством общества, мне кажется, знают все. Термоядерный взрыв может погубить сотни тысяч, максимум – миллионы. Социальный же катаклизм, такой как Вторая мировая, может погубить сотни миллионов и оставить вечный след в истории.

Впрочем, все описанные выше социальные опасности сводились до сих пор к чисто физической угрозе существованию человека. Но человек всё же постепенно учится управлять обществом, и новые социально-психологические технологии контроля массового сознания несут угрозу уже не физическому, но психическому существованию личности. Отдельное от общества независимое Я, оказалось очень непрочным, и в общем-то ненужным для большинства приобретением. Ведь это самое Я, в отличие от разума, никому не даётся с рождением и не впитывается с социализацией. Независимое Я обретается личностью в процессе персональной идивидуализации. И поэтому от него так легко и приятно отказаться в пользу привычно-стадного Мы. Именно в этом кроется новый, социально-психический тип угроз.

Раньше общество и государство требовали только внешнего подчинения. Сегодня же всё изменилось. Раньше государство подавляло неугодных силой. Современные же демократии всё ближе подходят к обществу, где недовольных просто не будет. Развитие технологий управления массовым сознанием делает это вполне возможным. Тоталитарное общество хотя и подавляло человека, но оставляло ему возможность мыслить. Современные демократии просто убеждают человека действовать так, как им выгодно. Искушение и манипуляция сознанием оказались гораздо действенней в плане управления, чем подавление и угроза.

Многие считают, что уже сегодня можно говорить о двух типах деспотизма - восточном и западном. Современный французский философ С.Московичи видит главное отличие западного типа в том, что он опирается на контроль не над средствами производства, а над средствами информации и использует их как нервную систему: «Они простирают свои ответвления повсюду, где люди собираются, встречаются и работают. Они проникают в закоулки каждого квартала, каждого дома, чтобы запереть людей в клетку заданных сверху образов и внушить им общую для всех картину действительности. Восточный деспотизм отвечает экономической необходимости, ирригации и освоению трудовых мощностей. Западный же деспотизм отвечает прежде всего политической необходимости. Он предполагает захват орудий влияния или внушения, каковыми являются школа, пресса, радио и т.п... Все происходит так, как если бы шло развитие от одного к другому: внешнее подчинение уступает место внутреннему подчинению масс, видимое господство подменяется духовным, незримым господством, от которого невозможно защититься».

Один из идеологов медиа-революции - Маршал Маклюен так же довольно быстро перешёл от радужных прогнозов к тревожным предупреждениям. «Есть масса людей, для которых «мыслить» значит отождествляться с генеральным курсом», - написал он в официальном письме в газету Toronto Star в 1974. В письме он предупреждал: электронная цивилизация создает такие условия, что человеческая жизнь будет играть роль плесени, которую можно будет спокойно расходовать.

Действительно, наивно было бы полагать, что с переходом к демократическому устройству общества, государство ослабит свой контроль над гражданами. Просто кнут цензуры и полицейских репрессий сменяется сладким пряником общества потребления и массовой культуры. Иначе говоря, на смену подавлению неугодных приходит манипуляция сознанием всех граждан. Благо, современные электронные СМИ позволяют добиться этого с невиданной доселе лёгкостью.

В результате широкого применения техник управления массовым сознанием это самое сознание становится всё более пассивным. Во-первых, в информационном обществе понимать информацию уже не нужно – важно «быть в курсе». Выше всего ценится оперативность, в результате сознание всё больше превращается в автомат, действующий по схеме «стимул-реакция». Во-вторых, сам характер передаваемой СМИ информации таков, что она не располагает к размышлениям. Вместо фактов – комментарии, вместо чётких описаний – образы и метафоры.

Разумеется, современные западные демократии не имеют ничего общего с той «империей зла», которую из них пытаются изобразить некоторые чересчур радикальные идеологи левого движения. Просто никакое государство, ни тоталитарное, ни демократическое, ни традиционное никогда не оставит своих граждан без присмотра. Меняются только способы воздействия на граждан - сама же идея контроля населения заложена в сам фундамент института государственности.

Наиболее опасным является то, что контроль над гражданами осуществляется путём погашения их интеллектуальной активности. Уже сегодня быть личностью – значит оригинально одеваться и ездить на модном авто. А завтра нам грозит тем, что в жертву управляемости будет принесена сама возможность самостоятельного мышления.

Вот – настоящая глобальная угроза. Так что, когда кто-то кричит о войне с террором - я смеюсь. Так же, как и профессор Преображенский. Просто потому, что с террором (как и с разрухой) нужно бороться не в сортирах, а в головах. И многим таким борцам действительно не помешало бы «лупить себя по затылку», просто что бы выбить террористические методы решения проблем прежде всего из собственной головы.

Известно, что терроризм имеет своей целью не физическое уничтожение людей или каких-либо объектов, это лишь средсво. Кара-Мурза в книге "Манипуляция сознанием" пишет: "Терроризм - средство психологического воздействия. Его главный объект - не те, кто стал жертвой, а те, кто остался жив. Его цель - не убийство, а устрашение и деморализация живых... Деморализованные и запуганные люди делают сами, требуют от властей или хотя бы одобряют действия, ... которые выгодны террористам или чаще - заказчикам, нанимателям террористов. Иногда самый большой выигрыш получают политики, которые бесплатно пользуются "чужим" терактом".

Действительно – теракт сплошь и рядом служит лишь поводом для более крупномасштабных действий. Достаточно лишь вспомнить обстоятельства начала Первой мировой войны. Имя Гаврилы Принципа навсегда вошло в историю вместе с именем его жертвы – несчастного эрцгерцога Фердинанда, и с десятью миллионами других – безымянных жертв политических амбиций и псевдопатриотической истерии. И смешно было бы пологать виновником всех этих жертв одного террориста. Все они – жертвы политиков и банкиров, в очередной раз не поделивших прибыли и регионы влияния.

Давно известно, что история повторяется дважды: один раз в виде трагедии, а второй раз – в виде фарса. Что мы с вами и можем наблюдать. И каждый из нас должен для себя решить: стать ли участником этого фарса, остаться ли зрителем, или постараться держаться подальше от экзальтированной публики, и, как говорил профессор Преображенский: «заниматься своим непосредственным делом». А разбираться с террористами предоставить тем, кто этим и должен заниматься – то есть «компетентным органам». Раньше ведь они как-то справлялись? И я лично не вижу в современных террористах ничего такого, с чем бы спецслужбы не могли справиться и в дальнейшем.