Главное меню

Главная

Гражданский Форум

Публикации

Год Украины

Персоналии

Семинары

Rethinking Modernity

• Реформа образования

Поиск

О сайте

Регистрация

Авторам

  Поиск по сайту

_

  Наши друзья

Учебный центр ИГПИ

Интернет магазин чая RESIST.RU - сайт антиглобалистов информационное агентство

 

  Счётчики

 

 

 

 

В погоне за реальностью, убегая от нее (Настоящее время в ситуации идеологического кризиса)
Автор: Смолина А.Н.

 

События 11 сентября 2001 г. не могли пройти незамеченными в том числе для тех, кто занимается осмыслением действительности «профессионально», т.е. для философов. Однако при всем разнообразии откликов вырисовывается совершенно очевидная тенденция оценивать происшедшее как закономерное и даже ожидаемое явление. И это на фоне царившей паники, свидетельствующей о массовом восприятии террористического акта как совершенно неожиданного. Подобный парадокс при оценке событий, видимо, требует прояснения.

В массовом сознании причудливым образом соединились внезапность происходящего и чувство подтверждения худших опасений. Например, фильм «Воздушные террористы» Боба Мизиоровски снят незадолго до событий 11 сентября 2001 г., однако, в отличие от реальности, в кино американцам удается избежать катастрофы. И этот фильм далеко не единственный: о многочисленных совпадениях свидетельствуют хотя бы запреты на показ того или иного голливудского блокбастера, слишком пугающего своим сходством. Кадры голливудских фильмов могли бы служить иллюстрациями катастрофы 11 сентября, причем эффект усилится, если под кадрами проставить года, когда были сняты эти фильмы. У зрителя вполне может сложиться впечатление, что Америка готовилась к этой катастрофе чуть ли не с начала прошлого века. «Не только масс-медиа бомбардировали нас все время разговорами о террористической угрозе; эта угроза также очевидно была сладострастно заказана - только вспомните ряд фильмов от "Бегства из Нью-Йорка" до "Дня Независимости". Невероятное, что случилось, было объектом фантазии: таким образом, Америка получила то, относительно чего фантазировала, и это было самой большой неожиданностью», - говорит известный мыслитель современности С. Жижек.

Ожидаемость, закономерность этих событий кроются в «теневой стороне» современной жизни, а точнее, современной идеологии. Чем совершеннее система, тем больше она уязвима. Как говорит другой известный философ М. Эпштейн, «11 сентября террористы ничего своего в материальном смысле не вложили в акт массового убийства. Они так искусно сложили элементы высокоразвитой цивилизации — самолеты с небоскребами, — что те взаимовычлись и уничтожились». То, что использовали террористы, уже существовало: и самолеты, и сценарий массового ужаса, - им оставалось только «вывернуть перчатку наизнанку». Современная реальность катастроф – это и есть такая вывернутая перчатка.

Неожиданность ситуации в том, что события из плана гипотетического, или сослагательного наклонения истории, перешли в реальность, которую человек склонен не замечать, отрицать в той степени, в какой он живет спокойной жизнью. Острейшая проблема современности состоит в том, что человек испытывает трудности с восприятием реальности и настоящего времени. Настоящее становится неуловимым из-за все большего ускорения процессов (эту проблему исследует, в частности, Г. Люббе). Настоящее, к которому современный человек испытывает страх, замещается суррогатом «реального времени», симуляторами реальной жизни. Долгое господство метафизики привело к атрофированию чувства истории и чувства настоящего. Реальность сменяется виртуальностью, создаваемую и поддерживаемую идеологическими механизмами с помощью mass-media, Интернет, феномена социальных игр и политического перформанса. Не случайно С. Жижек называет позицию США до 11 сентября «отпуском от истории», оплаченным трагедиями, происходящими «где-то в других местах». Казалось, история с присущими ей катастрофами не может серьезно повлиять на отлаженный ход жизни супердержавы.

Примером может служить выступление мэра Нью-Йорка Джулиани, посвященное годовщине трагедии. Он произнес следующее: «Теперь мы поняли, что не мы не бессмертны, так же как и вы, европейцы». Фраза невероятная, и в то же время закономерная. Нельзя считать, что это лишь частное мнение одного политического деятеля: подобные публичные выступления являются одним из многочисленных идеологических механизмов, которые не просто основаны на социологических опросах, отражающих мнение большинства, но не в последнюю очередь сами формируют это мнение. Вот почему фразу мэра, несомненно, можно считать показательной.

Государство, которое стремится занимать позицию Ubermensch (с атрибутами бессмертия, совершенства, непогрешимости и т.п.) по отношению к остальным, рано или поздно терпит крах. Этот лейтмотив пронизывает весь ХХ век. Однако урок тоталитарных государств Америка почему-то не отнесла на свой счет, полагая, что демократический режим является достаточным извинением и исключает повторение подобных ошибок. Тем не менее, тоталитарные государства были мировыми империями с соответствующим набором притязаний. Аналогичным набором притязаний обладает сегодня и США, являясь также мировой империей. Стремление контролировать если не весь мир, то по крайней мере важнейшие геополитические точки, не совместимо с демократическими принципами, провозглашающими право на самостоятельное развитие каждого народа и государства. Поэтому такое соединение достигается только путем идеологического вмешательства, постоянно совершенствующихся механизмов. Родоначальником политической идеологии можно считать Геббельса с его “каруселью пропаганды”. И любое государство, стремящееся к мировому господству, так или иначе вынуждено использовать идеологические механизмы, и так или иначе сохраняет свою преемственность с тоталитарными государствами ХХ века. И разделяет вместе с ними свою участь, в той или иной степени.

До тех пор, пока реальность, и прежде всего политическая, воспринимается в диалектике господства и подчинения, без попыток действительного плодотворного диалога (а не его симуляций), - спокойствие «мирной жизни» может быть обеспечено только средствами идеологического манипулирования. Но на любую идеологию найдется своя антиидеология, которая использует ее же механизмы против нее самой, - как вывернутая перчатка. Это и есть современный идеологический кризис.

В постмодернизме мирное сосуществование различных дискурсов в теории обеспечивается идеей поверхности, общего нейтрального поля. «Постмодерн на исходе ХХ века снимает проблему отчуждения тем, что снимает саму проблему реальности… Каждая раса, культура, пол, возраст, местность, индивид создают свою "реальность"». Проецируя это на современную историко-культурную ситуацию, можно сказать, что до 11 сентября существовала иллюзия, что нейтральным полем для различных культур выступают экономика и демократические принципы, проводимые США, причем они позиционируются как вечные, что и обеспечивает поддержку «иллюзии бессмертия», которая видна в высказывании мэра Джулиани. После 11 сентября иллюзия нейтрального поля и мирного сосуществования дискурсов исчезла.

Однако существуют два пути дальнейшего развития событий.

Первый – осмысление катастрофы как сигнала к возвращению реальности и отказу от иллюзий спокойствия, достигнутого средствами «тоталитарной демократии».

Второй – усиление идеологических механизмов, усовершенствование иллюзий и маркировка трагических событий как «ужасного недоразумения».

С. Жижек уверен, что тенденция дальнейших событий уже идет согласно второму варианту. М. Эпштейн пытается надеяться на первый.