Главное меню

Главная

Гражданский Форум

Публикации

Год Украины

Персоналии

Семинары

Rethinking Modernity

• Реформа образования

Поиск

О сайте

Регистрация

Авторам

  Поиск по сайту

_

  Наши друзья

Учебный центр ИГПИ

Интернет магазин чая RESIST.RU - сайт антиглобалистов информационное агентство

 

  Счётчики

 

 

 

 

Политика в условиях глобализации
Автор: Котенко Ю.И.

 

Актуальность темы исследования определяется тем, что в современных условиях проблема политики и глобализации с одной стороны влияет на многие процессы и может их вызывать, а с другой стороны она несет и колоссальную ответственность и должна быть взвешенной, продуманной и гуманной.

Степень разработанности проблемы в зарубежной и отечественной науке характеризуется тем, что большинство ученых интересуются этой проблемой. Среди них такие ученые как К. Коукер, С.Хантингтон, Ю.Хабермас, Ф.Фукуяма.

В отечественной науке проблемой политики и глобализации основное внимание уделяется примерно в последней четверти XX века. Данная проблематика рассматривается в работах Ильина М.В., Панарина А.С., Гаджиева К.С.

Центральной проблемой процесса взаимодействия политики и глобализации является феномен глобальной власти, отличающейся от ее традиционных форм принципиально новыми технологиями дистанционного воздействия. Приоритеты глобальной власти могут не совпадать с приоритетами народов, если последние лишены необходимых рычагов контроля и влияния. Трагический опыт тоталитарных диктатур показал человечеству, что нет ничего опаснее бесконтрольной власти, опирающейся не на закон, а на угрозу применения насилия. Нам необходимо осознать, что глобальная власть так же способна бать тоталитарной, закону предпочитающей прямое насилие. Излишне говорить, что тоталитарное вырождение глобальной власти может стать несравненно большим вызовом человечеству, чем тоталитаризм, ранее проявляющийся на национальном и региональном уровне.

Глобальная власть представляет собой новую политическую технологию небывалой силы. И в отношении нее должен действовать общий принцип, касающийся современных технологий: чем выше их мощь и, и соответственно, опасность деструктивного использования, тем более надежных и всеобъемлющих форм экспертизы и контроля они требуют. Гуманистическая экспертиза и надежный демократический контроль – вот тот ответ, который требует нынешний вызов глобальной власти. Сегодня она подступает к нам в виде доктрины так называемого однополярного мира, за которой стоят глобальные амбиции единственной сверхдержавы. Возникает угроза будущему мировому сообществу, разрешить которую предстоит нам сегодня.

Во-первых, необходимо оценить возможных «претендентов» на роль сверхдержавы, пытающейся создать управляемый ею мир. Опыт прошлых веков показывает на то, что гегемонистские попытки такого рода как правило приводили к образованию противодействующих коалиций более слабых держав и восстановлению утерянного равновесия. Это вписывалось в известную диалектику вызов – ответ.

Во вторых, вооружить человечество и политические элиты, принимающие решения, новыми знаниями, пригодными для построения управленческих сценариев, политической экспертизы и проработки приемлемых альтернатив.

В-третьих, каждому государству необходимо определиться, является ли оно полноправным субъектом глобализации, или же оно является пассивным наблюдателем этого процесса. С одними будущее случается, другие его выбирают. Важно отметить, что пребывание в современном мире в состоянии объекта крайне опасно. В прошлой истории, когда народы находились в относительной изоляции, это различие между состоянием субъекта и объекта не выступало столь драматическим образом, но в глобальном мире пред каждым народом возникает жесткая дилемма: либо ему удастся выстроить собственную эффективную стратегию будущего, либо эту стратегию выработают за него другие в соответствии с собственными интересами.

Поэтому одной из доминант современной политической истории, характеризующей ее направленность, является стремление народов выйти из состояния пассивных объектов мировой политики и превратиться в полноправных участников процёсса принятия глобальных решений. В особенности это касается народов третьего мира. В контексте прежней биполярной системы им отводилась роль объекта: они зависели от того, какой именно из двух держателей биполярной структуры сильней повлияет на них и вовлечет их в свою орбиту. С крушением биполярной системы субъект-объектное деление мира не только не исчезло, но приняло еще более драматический характер. Теперь уже единственная держава-гегемон грозит превращением всего остального мира в объект своей воли. Так новейший глобальный мир оказался в плену весьма архаичного авторитарного мышления.

Проблема заключается в том, как глобальный мир действительно осовременить и демократизировать. Глобальную революцию сознания нельзя провести на основе монолога передовых обществ, снабжающих всех остальных готовыми рецептами. Эта революция лишь в той ме-ре заслуживает названия глобальной, если развернется на основе нового диалога цивилизаций и культур, в ходе которого окажется затребованным не только сравни-тельно кратковременный опыт промышленного Запада, но и долговременный опыт Востока, не только благопо-лучного Севера, но и неблагополучного Юга, ибо боль-шие прозрения культуры отнюдь не всегда питаются бла-гополучием.

Наряду с этой революцией сознания, связанной с диа-логовыми возможностями процесса глобализации, чело-вечеству предстоит, по всей видимости, и новая институ-циональная революция. Дисгармонии нынешнего глобализма связаны с тем, что он вместо расширения числа ответственных участников системы принятия мироустроительных решений породил тенденцию его сужения - за счет отторжения представителей второго мира, вытал-киваемых в третий мир, а также за счет выхолащивания потенциала представительных международных организа-ций (ООН, ОБСЕ и пр.).

Современная глобализация, генерирующая все новые всеохватные планетарные поля и системы коммуникаций, открывает возможности разблокировать междуна-родную систему, создать принципиально новые «рынки активности», в которых преимущества прежних гегемо-нов и монополистов, привязанных к старым правилам - игры, автоматически не срабатывают. Всякий новый «рынок» (в широком смысле) — это новые шансы для тех, кто не успел реализовать себя в прошлом. В этом смысле наш глобальный мир ни в коем случае не должен быть интерпретирован и организован как экстраполяция уже сложившихся тенденций.

ПОЛИТИЧЕСКАЯ ДОМИНАНТА ПРОЦЕССА ГЛОБАЛИЗАЦИИ

Теперь необходимо остановиться на роли политиче-ской составляющей процесса глобализации. В са-мом ли деле время социальной истории человечества - это в первую очередь политическая категория и, следова-тельно, именно политическое творчество рождает новое будущее задавая программу всем остальным измерениям нашего бытия? Аристотель определял человека как политическое живот-ное - и это подтверждается не только опытом античной истории, но и нашим, современным. Все гигантские собы-тия и катастрофы XX века, все его наиболее впечатляющие инициативы, в том числе и самые злосчастные, нашли политическую форму. Может быть, наиболее впечатляю-щей является асимметрия между кажущейся малостью политики и теми глобальными следствиями, которые она оказалась способной вызывать.

Главной пружиной мировых событий, главным механизмом тектонических сдвигов истории является политика - про-изводство власти. Сколько бы не объявляли политику чем-то надстроечно-производным невозмож-но игнорировать тот факт, что люди, заполучившие власть, способны менять облик общества и катастрофически ломать привычное течение жизни.

Если для античной традиции политика - это факт преобладания коллективно-публичного над приватным, то для нас, усвоивших опыт XX века, политика означает преобладание механизма производства жизни по тем или иным «схемам» над всем тем, что отражает докучливую или спасительную инерцию традиции. В XX веке неизменно проигрывали те, кто верил в традицию и здравый смысл, в наличие естественноисторической колеи или целесообразности, рано или поздно возвращающей всех экспериментаторов к тому, что «естественно и непреложно». На самом деле неизменно побеждали те, кто за-нимался производством общества, а проигрывали те, кто верил в его естественный ход и потому воздерживались от активности в «решающий момент и в решающем мес-те». В целом, следовательно, будущее выступает как продукт политики. Не в том смысле, что замыслы инициаторов «грандиозных социальных экспериментов» в самом деле осуществляются «по плану»; напротив, ни один замысел не осуществился адекватным образом, а все выходило с какой-то «чертовщиной», с мефистофель-ским подмигиванием.

Итак, политику в XX в можно определить как произ-водство непредсказуемого будущего, начинаемое по иници-ативе тех, кто верил в его научную предсказуемость - в исторические гарантии прогресса. Политика, таким образом, на деле является не плановым, а стихийным производством истории, конечные результаты которого неизменно расходятся с первоначальными замыслами. Именно такая политика бросает вызов другим, более размеренным формам социальной практики, внося в них непредсказуемые изменения. Политика выступает наиболее действенным и в то же время наименее предсказуемым инструментом общественных из-менений. Ни в чем другом с такой силой не проявляется способность человека менять лик общества, и в то же время ни в чем другом с такой силой не проявляется драматическое неведение того, какими будут реальные последствия этих изменений. Чем настойчивее представители великих уче-ний, от марксизма до либерализма, обещали отмирание политики, тем более властно она вторгалась в повседнев-ную жизнь и тем непредсказуемее становились общие последствия этих вторжений.

Сегодня мы имеем дело со своеобразными мифами политической истории нашего времени: о решительном ограничении или даже «преодолении» политики, и о пере-ходе от стихийной «рыночной политики» соперничаю-щих наций к плановой всемирной политике - так называемому новому мировому порядку.

Определение современного мира как глобального со-держит много и спорного и бесспорного. К числу бес-спорного можно, наверное, отнести факт растущей взаимозависимости стран и народов, переплетение их историй, возрастание влияния внешних (экзогенных) факторов на внутреннее национальное развитие, посте-пенное формирование, в каких-то измерениях, единого экономического, информационного, научно-технического и иных «пространств». К числу спорных и идеологически ангажированных моментов относятся концепты «откры-того мирового сообщества», «ограниченного суверенитета» (применительно, в первую очередь, к экономической сфе-ре), «однополярного мира» и др.

Глобальный мир в самом деле глобален в смысле объ-ективной взаимозависимости народов; он несравненно менее глобален в смысле субъективной политической готовности действительно сообща, на основе добросове-стной партнерской кооперации, решить глобальные ми-ровые или региональные проблемы. Мир глобален в смысле наращивания каких-то единых, сквозных транс-национальных измерений и пространств; он несравненно менее глобален, если принять во внимание тот факт, что преимуществами такой глобальности в основном пользу-ются одни (наиболее развитые страны - гегемоны), а издержки несут другие, представляющие так называемое догоняющее или зависимое развитие. Но нам здесь не-обходимо остановиться не столько на этих антиномиях глобализма, сколько на соотношении его с политикой.

Политика является не только органи-зующим центром и катализатором внутренней общест-венной жизни народов, но и производством мировой истории как таковой. Иными словами, политику следует признать одним из интегрирующих факторов, связую-щим судьбы народов и готовящим единую историческую перспективу человечества Если политика есть производство власти, то гло-бальная политика есть процесс, связанный с производством, распределением и перераспределением власти в мировом масштабе. Итоги холодной войны, крушение биполярной структуры мира и столкновение альтернативных вариан-тов моноцентричного, полицентричного, хаотичного и т.п. мира открывают нам один несомненный факт: мы наблюдаем процесс рождения какой-то новой мировой системы, энергетика которой связана с политическим противоборством, с жаждой мировой вла-сти и сопротивлением ей, с новыми переделами мира.

Если политика есть производство власти, то, следова-тельно, только в глобальном мире речь идет уже не об ограниченной теми или иными национальными рамками власти, а поистине безраздельной, тотальной. Как это ни парадоксально, но впервые вкусить сладость этой тотальности выпало на долю тех, кто мнил себя в авангарде борьбы с тоталитаризмом - американцам. Вчера еще США осуждали как непомерную и опасную для людского благополучия власть советской сверхдержавы или власть диктаторов и гегемонистов регионального масштаба. Но сегодня их уже не пугает куда более авантюрная и за-хватывающая миссия - управлять всем миром на основе однополярной модели, в рамках которой только им при-надлежит монополия на действительно стратегические решения. Заявка на такую роль - это, несомненно, за-вязка такой политической драмы, какой еще не видел мир. Прогнозировать ее ход можно только на основе диалектики вызова и ответа.

США бросили вызов - ибо однополярный мир озна-чает вызов любому по-настоящему суверенному государ-ству: в рамках однополярной системы суверенной оказы-вается единственная держава-гегемон. Однополярная система вовсе не является некой констатацией уже слу-чившегося. На самом деле она является системой про-изводства мира, которого никогда еще не было. В задачи этого производства, технологический цикл которою является, по-видимому, уже включенным, входят, во-первых, демонтаж всех крупных государств, не вписы-вающихся в однополярную систему потому что сохраняют способность отстаивать свой национальный суверенитет или, по меньшей мере, очерчивать пределы гегемонистических вмешательств, во-вторых- организация такой ин-фраструктуры власти, которая низводила бы различия внешней и внутренней политики к минимуму и позволи-ла бы на основе приоритетов «мирового гегемона».

Все это готовит совершенно новую идейную атмосфе-ру - ничем не ограниченных культов силы, философию успеха любой ценой.

Атмосферу но-вого жестокого передела мира — в пользу сильных, в, ущерб слабым. Все так называемые реформы и модерни-зации в странах зависимого развития основаны на идео-логии двойного стандарта: их население не имеет права на то, чем пользуется избранное меньшинство человече-ства — «золотой миллиард». Не имеет права на собст-венную промышленность — «реформы» предусматрива-ют едва ли не тотальную деиндустриализацию в соответ-ствии с принципом: развивать промышленность имеет право лишь тот, кто способен продемонстрировать в этой области наивысшие стандарты рентабельности, энерго-емкости, экологичности. Если этого нет, соответствующее право надо передать более умелым, себе, уготовив статус сырьевых придатков.

То же самое касается образования сегодня тотальная деинтеллектуализация России осуществляется правящи-ми «реформаторами» в соответствии с рекомендациями МВФ, который определил жесткую формулу, в которой культура и образование выступают не в самоценном ка-честве и даже не как инвестиции в человеческий капи-тал, а как награда и роскошь, предназначаемые для ми-ровой элиты наиболее развитых стран.

Все эти «демонтажи» и опустошения (к их числу относятся и жесткие программы сокращения рождаемо-сти), весьма напоминают практику «огораживания» во всемирном масштабе - расчистку периферийных террито-рий для какого-то более достойного, чем местное населе-ние, возделывателя. В этом контексте проект однополяр-ного мира становится еще более обескураживающим. Столь нешуточный характер вызова предопределяет неизбежный ответ - не-избежный, если жертвы вызова готовы отстаивать свое право на жизнь и на человеческое достоинство.

Речь идет о провоцировании этносепаратизма под лозунгом права на самоопределение вплоть до отделения, идеологической дезориентации, а затем и прямом подку-пе элиты, приглашаемой к соучастию в процессе гло-бальной вестернизации; наконец, о разрушении ценностного ядра культуры через средства массовой информации.

Словом, утопия однополярного мира, осуществляемая США сегодня, чревата более грозными тотальными раз-рушениями и дестабилизацией, чем недавно умершая тоталитарная утопия. Не менее зловещей выглядит новейшая либеральная рыночная утопия и построенная на ее основе концепция «открытого общества.

Социальное государство, наука, культура и образование, система социально-гумани-тарных гарантий и авансирования молодого поколения - все это объявляется ненужными излишествами, которые рыночно недоразвитые страны не-Запада не должны се-бе позволять. Более того, они уже не могут позволять себе развивать и собственный промышленно-экономический базис, ибо это требовало бы мер протекционист-ской защиты, а они категорически запрещены нормами «открытого общества». Открытость в этом контексте означает беспрепятственное право экономически сильных разорять более слабых и запрещать им самостоятельно хозяйничать на собственных территориях. Именно это имеет в виду ныне модная концепция ограниченного экономического суверенитета и устарелости националь-ных экономик.

Глобальное открытое общество означает беспрепятст-венный, не стесненный протекционистскими мерами, естественный рыночный отбор, при котором не народы сами по себе, а безликий механизм рынка определяет, кому хозяйничать на тех или иных территориях, кто об-ладает правом иметь собственную обрабатывающую промышленность и сопутствующую ей интеллектуально-образовательную инфраструктуру, а кто не имеет и дол-жен понизить качество своего человеческого фактора до роли мировой обслуги или даже вообще сузить объем человеческой массы, ибо рынок ее не терпит.

Этот неслыханный вызов большинству человечества готовит фазу еще непредугаданного ответа. Банальной формой ответа, является новое восстановление биполяр-ной структуры мира, в которой западному гегемону бу-дет противостоять осознавший общность своих судеб и неожиданно расширившийся за счет постсоветского про-странства «третий мир».

ГЛОБАЛИЗАЦИЯ

Сегодня, с одной стороны, развивается процесс модернизации отдельных не западных обществ, стремящихся перенять западные институты и достичь западного уровня производительности и жизни, а с другой - процесс глобализации, характерный для более развитых стран. Сам процесс характеризуется усилением единства человечества. Подчеркнем, что глобализация - это не нечто желательное, а совершенно реальный процесс, новейшие тенденции которого являются продолжением более старых - прогресса, модернизации, становления всемирной цивилизации.

Постиндустриальные страны получают огромное преимущество в этом процессе, отрываясь от остального мира. Контраст между развитыми и развивающимися странами усиливается, рост «четвертого» мира становится чрезвычайным. Разрыв в доходах между пятью богатейшими и пятью беднейшими странами составлял 30:1 в 1960 г., 60:1 в 1990 г., 74:1 в 1997 г. В конце XX в. на 20% мирового населения богатейших стран приходилось 86% миррового валового продукта, а на низшую пятую часть - лишь 1% 9 (2).

Поскольку экономический прогресс определяется инновациями, богатеют богатые страны. Глобализация сузила национальные возможности влиять на экономику. Этот вызов поставил под вопрос шансы на построение социального государства в развивающихся странах. Только десять не западных стран — Китай, Япония, Индия, Бразилия, Турция, Польша и некоторые другие — считаются сегодня вошедшими в глобальную экономику. Среди них нет России. В нее нельзя войти, имея главным образом сырье или продукты его первичной индустриальной переработки.

Приходится сразу признать, что чрезвычайный отрыв постиндустриальных стран от остального мира, с одной стороны, характеризует их преимущества, но, с другой, не позволяет им быть спокойными в отношении терроризма и криминализации, наркотиков, ВИЧ-инфекции, экологических проблем в мире, растущего притока иммигрантов (вынужденных покидать привычные места из-за неразвитости экономики, эпидемий и войн), социального неравенства в мире и в своих странах, коренной перестройки собственных обществ, исламского радикализма и неудач в реформировании посткоммунистических стран.

Существую следующие положительные моменты процесса глобализации: глобализация информационной сети через космос и Интернет; глобализация торговой сети (в любой стране мира сегодня можно без труда приобрести товары, произведенные в любой другой стране); глобализация производственно-сырьевой базы, обусловленная деятельностью транснациональных корпораций (причем в этом участвуют не только крупнейшие корпорации, но и средние и даже совсем небольшие фирмы); интеллектуализация труда и связанное с нею не только международное разделение, но и международное объединение труда (появляется все большее количество фирм и компаний - прежде всего связанных с развитием "софта" для компьютеров - сотрудники которых, разбросанные по многим странам, работают над общими проектами); наконец, глобализация туристической индустрии, благодаря которой любой человек при желании и наличии денежных средств может побывать в любой точке земного шара.

Мир стал более открытым, более прозрачным, люди разных стран ощутили себя, хотя пока еще и в очень небольшой степени, согражданами. Ощутили, что их главные беды - общие для всей планеты:

нарушения в экологии, трудности с выравниванием уровня жизни, особенно непреодолимые в слаборазвитых странах.

Общие признаки глобализации, вполне проявившись, обозначили некий круг проблем - как тех, которые благодаря ей могут быть разрешены, так и тех, которые порождаются ею.

Глобализация в ее исторической динамике – становление единого взаимосвязанного мира, в котором народы не отделены друг от друга привычными протекционистскими барьерами и границами, одновременно и препятствующими их общению, и предохраняющими их неупорядоченных внешних воздействий. Принципиальное значение имеет тот факт, что к новой системе открытого, глобализирующегося мира разные народы и государства подошли неодинаково подготовленными, значительно отличающимися по своему экономическому, военно-стратегическому и информационному потенциалу.

В мировом сообществе предстоит встретиться новым силам, состоящим из развитых и неразвитых стран, более и менее защищенных народов, это в свою очередь вызовет новые проблемы, но масштаб этих проблем будет уже обще планетарный. Сегодня политику глобализма, пропагандирующую идею единого открытого общества без барьеров и границ, проводят именно те страны, которые считаются наиболее развитыми и могущественными. Скрывая под идеями мировой интеграции и демократизации, они фактически используют процесс глобализации для ослабления суверенитета слаборазвитых государств, тем самым открывая новые возможности для своей экономической, геополитической и социокультурной экспансии.

В ответ на это менее развитые и защищенные страны проявляют подозрительное отношение к процессу глобализации и либеральной концепции мирового открытого общества, противопоставляют им разного рода защитно-протекционистские механизмы. В различии этих позиций проявляются реальные противоречия процесса глобализации, асимитричного по своей сути. Некоторые из проявлений этой асиммитричности уже исследовались в науке и известны политикам. Так, в ответ на западную концепцию глобальной «электронной деревни», жители которой помещены в единое информационное поле и реагируют «по-соседски» на события в самых отдаленных уголках мира, представители стран третьего мира подняли проблему «информационного империализма», связанную с неэквивалентным обменом информацией между Севером и Югом, развитыми и развивающимися странами.

Сегодня эта асимметричность отношений разных стран в едином пространстве глобального мира касается не только собственно информационных отношений, затрагивающих судьбы национальных культур и традиций. В современном глобальном мире появились новые финансово-экономические, политические и военные технологии, способные подрывать национальный суверенитет в вопросах, затрагивающих основы существования людей, их повседневную обеспеченность и безопасность. Эти трансформации процесса глобализации дают возможность управления на расстоянии, поверх государственных границ. Манипуляции с плавающими валютными курсами и краткосрочным спекулятивным капиталом, способны экспроприировать национальные накопления и обесценить труд сотен миллионов людей. Это наиболее разительный пример трансформации рассматриваемого нами процесса глобализации.

Менее изучены трансформации, применяемые в сфере политического воздействия на поведение местных властных и интеллектуальных элит, этнических групп, лидеров, принимающих решения. Тем не менее и эти сферы не избежали воздействия феномена глобализации, который нужно анализировать не только как стихийно складывающийся процесс мировой взаимосвязанности, но и как технологию асимметричных глобальных взаимодействий. В сфере отношений информационного социокультурного обмена эксперты давно уже делят мир на культуры-доноры и культуры-реципиенты, взаимоотношения которых строится по модели субъектно-объектной связи.

Пора признать, что теперь наряду с глобальными информационными полями, позволяющими действовать на сознание людей поверх государственных границ, в мире образовались и другие глобальные поля, открывающие возможности аналогичных действий в отношении материальных факторов человеческого существования.

Приходится признать, что многие реальности современного глобального мира ставят под вопрос завоевания эпохи демократического модерна:

-достижение национального суверенитета и независимости, свободы от внешнего гнета;

-установления демократического контроля над собственной властью, подчинение ее воле избирателей и конституционно-правовым нормам.

На самом деле ни гарантии народа от несанкционированного внешнего воздействия, ни демократический контроль за силами, организующими это воздействие, сегодня должным образам не обеспечены.

ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ ГЛОБАЛИЗАЦИИ ПОЛИТИКИ

Для второй половины ХХ в. была характерна постоянно растущая тенденция к экономической и политической интеграции.

Интеграционные процессы проявляются прежде всего в образовании множества международных межгосударственных и неправительственных организаций. В течение сравнительно короткого периода после окончания второй мировой войны были созданы ООН, НАТО, ГАТТ, МВФ, Европейский союз.

Наиболее успешно интеграционные процессы шли в Европе. В 1957 г. было создано Европейское экономическое сообщество (ЕЭС) шести европейских стран. Постепенно к этой организации присоединились еще шесть стран. Поскольку первоначально главный упор в нем делался на снятие торговых барьеров между странами-членами, сообщество часто называлось Общим рынком. В 80-х годах сообщество преобразовалось в Европейский союз (ЕС). В 1993 г. в Европейском союзе, включающем 12 наиболее развитых стран региона, практически устранены барьеры для свободного перемещения людей, товаров, услуг и капиталов.

Немаловажным фактором мировой политики стали ежегодные совещания так называемой Большой семерки - семи наиболее индустриально-развитых стран - США, Германии, Франции, Великобритании, Японии, Италии и Канады - по важнейшим экономическим и внешнеполитическим вопросам.

Но наибольших успехов мировое сообщество добилось создав Организацию Объединенных Наций. Вот основные направления деятельности ООН. Большей частью международные организации служат инструментом обеспечения интересов великих держав. То же самое верно и применительно к ООН, при всех декларациях о суверенном равенстве государств-членов. Но тем не менее следует признать, что ООН ускорила вступление новых независимых государств в мировое сообщество, дала им возможность освоить правила международной жизни и опыт дипломатии и ведения переговоров. Наиболее отсталые государства, не располагавшие финансовыми средствами для содержания дипломатических представительств за рубежом, нашли в ООН возможность ознакомить мировое сообщество со своими проблемами. Наряду с ООН важным фактором интеграции слаборазвитых стран в мировое сообщество все еще является сохраняющаяся сфера влияний.

Из 184 стран, входящих в ООН, 120 являются малыми странами, если за критерий взять численность населения, не превышающую 10 млн. человек. Эти страны, включая и те, которые достигли впечатляющих успехов в экономическом и технологическом развитии, весьма уязвимы в плане зависимости от ресурсов, получаемых извне. Зачастую они оказываются в стороне при принятии важнейших решений, касающихся и их жизненных интересов. Более того, для многих из них ООН является главным, а нередко и единственным форумом, на котором они могут вступать в коалиции и союзы друг с другом и заявлять о своих интересах. Хотя резолюции и решения Генеральной Ассамблеи и имеют рекомендательный характер, само их принятие может свидетельствовать о том, что затрагиваемые в них проблемы пользуются широкой поддержкой у международной общественности. В этом контексте малые страны и поддержка ими решений Генеральной Ассамблеи приобретают дополнительную значимость.

ООН была создана в качестве государствоцентристской организации и по своей сути остается таковой. При всех успехах международных организаций и расширении их деятельности в международных отношениях главенствующую роль продолжают играть национальные государства. Как положения Устава самой ООН, так и ситуация холодной войны, сложившаяся после окончания второй мировой войны, способствовали закреплению за государствами центрального места в системе международных отношений. Одной из главных функций ООН, возможно неожиданно для нее самой, стало оказание помощи новым независимым государствам в их становлении.

Членами всех организаций, входящих в ООН, являются государства. Государствоцентристский характер ООН усиливается тем фактом, что государства оставляют за собой право на невмешательство в свои внутренние дела со стороны международных организаций, в том числе и самой ООН.

Согласно параграфу 1 статьи 2 Устава ООН, «Организация основана на принципе суверенного равенства ее членов». Этот принцип, получивший отражение во многих юридически правовых документах, предусматривает равные права и обязанности всех государств-членов в международно-правовом отношении. Он получил наиболее полное и законченное выражение в Заключительном акте Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе» (СБСЕ) 1975 г. «В рамках международного права, - говорится в нем, - все участвующие государства имеют равные права и обязанности. Они будут уважать право всех других членов определять и осуществлять по своему желанию свои отношения с другими государствами в соответствии с международным правом и в духе настоящей Декларации».

Но тем не менее сейчас очевидно, что мировое сообщество уже никак нельзя свести к какой-либо одной монопольно господствующей системе, а именно традиционно господствующей системе национальных государств, обладавших наибольшей военной, экономической и технологической мощью. Интернационализация и транснационализация мировых процессов способствовали беспрецедентному усложнению ситуации. Разного рода неправительственные организации могут выступать в качестве консультантов при различных ее органах. Например, в рамках гуманитарных операций ООН широко используется материальная помощь со стороны неправительственных финансовых организаций и помощь медицинских учреждений.

За исключением Совета Безопасности, где пять постоянных членов обладают правом вето, все выборные органы ООН действуют, руководствуясь принципом «одно государство - один голос». Но в целом ООН и другим международным организациям не удалось уменьшить фактическое неравенство государств.

При всех декларациях о «суверенном равенстве» очевидным оставался факт существования в ООН «равных» и «более равных». Например, каждый из пяти постоянных членов Совета Безопасности мог наложить вето на любое его решение и тем самым единолично блокировать реализацию воли большинства членов международного сообщества.

Хотя в Преамбуле Устава ООН выступает от имени народов, она была создана, действовала и продолжает действовать как международная межгосударственная организация. Ее главная цель - обеспечение международного мира и безопасности путем поддержания мирных отношений между государствами. Согласно ст._2 и 7 Устава, ООН не вправе «вмешиваться в дела, относящиеся к внутренней компетенции государства». В данном контексте интерес представляет тот факт, что ни одно государство, какую бы политику в отношении своего народа оно ни проводило, не было исключено из состава членов этой организации.

Следует учесть еще один момент. Время от времени появлялись прецеденты, когда внутренние конфликты в той или иной стране признавались источниками угрозы международной безопасности. Так, в 60-х годах в специальной резолюции Совет Безопасности ООН декларировал, что политика апартеида правительства белого меньшинства в ЮАР является правомерным основанием для интернационализации конфликта.

Хотя ООН рассматривалась большинством ее членов как организация, занимающаяся проблемами войны и мира на международной арене, многие из важнейших споров между государствами оказались экономическими конфликтами, касающимися долгов, инвестиций, торговли, экономической помощи и т.д. Иногда они рассматривались во втором комитете Генеральной Ассамблеи (который занимался экономическими вопросами). Но большей частью в ООН эти споры игнорировались, поскольку сложилось мнение, что они входят в компетенцию разного рода специализированных агентств.

Крупные политические движения, такие как исламские фундаменталисты, террористские группы или сецессионистские движения внутри отдельных стран, становятся важными участниками мировой политики и временами вовлечены в крупные конфликты между государствами. Но они не представлены в всемирных организациях и, более того, игнорируют их.

При всем том ООН играет существенную роль при решении конфликтов, возникающих в различных регионах земного шара.

В рассматриваемом контексте следует учесть также следующий момент - ООН может более или менее эффективно действовать лишь тогда, когда руководство берут на себя великие державы. Если между последними нет согласия, всякое мероприятие, как правило, терпит фиаско.

ИЗМЕНЕНИЕ МЕСТА И РОЛИ НАЦИОНАЛЬНОГО ГОСУДАРСТВА

Иное положение сложилось или во всяком случае складывается сейчас, когда весь мир становится единым комплексом, части которого тесно связаны друг с другом. Важное значение приобретает то, что межгосударственная система дополняется некой раздвоенной системой.

Усложнение процесса принятия решений лишило правительства возможности гибко и быстро реагировать на возникающие перед обществом проблемы. В кризисных, чрезвычайных обстоятельствах, требующих быстрой и действенной реакции, управленческо-бюрократический аппарат особенно демонстрирует поразительную беспомощность. Государству, обремененному собственной бюрократией и оказавшемуся как бы в точке пересечения глубоких изменений, охвативших разные сферы и уровни общественной жизни, становится все труднее интегрировать и реализовывать различные, порой конфликтующие между собой интересы.

Немаловажное значение в данном контексте имеет то, что разнообразие, переплетение, децентрализованный характер множества проблем, возникающих в различных центрах и точках пересечения государственных и негосударственных акторов, часто не позволяет решать их традиционными официальными методами (переговорами о заключении договоров, установлением или разрывом дипломатических отношений и т.д.), используемыми преимущественно официальными государственными инстанциями и структурами.

Очевидно, что в рассматриваемом аспекте все более значительную роль приобретают действия и решения, принимаемые далеко за пределами национально-государственных границ, другими правительствами или разного рода международными организациями. Так, на эффективность реализации государством своих прерогатив и полномочий сильное влияние оказывает все расширяющаяся сфера деятельности транснациональных корпораций и других транснациональных акторов в лице региональных и всемирных межправительственных и неправительственных организаций и институтов. Такие вопросы, как снижение или повышение цен на нефть и газ, кофе и молоко и т.д., решаются не правительством какой-либо отдельно взятой страны, а на уровне ОЭСР, ОПЕК, ЕС и других международных организаций. То же самое можно сказать и о проблемах, связанных с обеспечением рынков для производимых и экспортируемых товаров, с условиями получения кредитов, привлечения инвестиций, с передачей технологий и т.д. Трудности, с которыми сталкивается правительство каждой отдельной страны, еще более усугубляются с выдвижением на передний план целого комплекса глобальных проблем, таких как охрана среды обитания человека, истощение не возобновляемых ресурсов, угроза термоядерной катастрофы и т.д.

Благодаря прогрессирующему размыванию границ между национальными экономиками проблемы, ранее считавшиеся исключительно внутриполитическими, все больше приобретают международно-политический характер. Имеет место беспрецедентное взаимопроникновение внутренней и внешней политики. Причем такое взаимопроникновение наблюдается во всех важнейших сферах жизни общества.

Политические, да и не только политические отношения, пересекающие государственные границы, приобрели и продолжают приобретать настолько большое значение, что идея об исключительной юрисдикции того или иного государства над определенной территорией де-факто оказывается все менее соответствующей реальному положению. С одной стороны, становится все труднее утверждать, что именно является сферой компетенции внутренней, а что - внешней политики. С другой стороны, растет значимость внутриполитических последствий внешней политики и внешнеполитических последствий внутренней политики.

Данная проблема требует особого внимания из-за ставшего очевидным факта, что внутриполитические вопросы включают в себя неотъемлемый международный компонент. Результатом этого является то, что общепринятые нормы, обычаи и практика политического управления становятся уже недостаточными для того, чтобы правительства сами могли решать проблемы. Их способность адаптироваться к изменениям снизилась из-за недостаточности ресурсов для разрешения всех возникающих перед обществом проблем, а также вследствие растущей зависимости государства от состояния дел за рубежом и сотрудничества с иностранными акторами. Эффективность государства сокращается в результате роста значимости разного рода подгрупп и готовности последних отстаивать свои интересы.

Все эти процессы и тенденции способствовали определенному сокращению роли отдельно взятых государств как акторов международной политики. В современном мировом сообществе выделяются как минимум три комплекса отношений: государств с государствами, государств с корпорациями и международными организациями, а также корпораций с корпорациями. Можно сказать, что международная система, в которой в качестве основной единицы действия выступало суверенное национальное государство, претерпела глубокие изменения.

Существует даже мнение, согласно которому государство, которое традиционно являлось главным или даже единственным субъектом политики в сфере международных отношений, в наши дни уже не представляет собой самодостаточное политическое или экономическое образование, а служит лишь фрагментом, частью более широкого образования - всемирной политической системы, мировой экономики, мирового сообщества. С этой точки зрения немаловажное значение имеет хотя бы тот выше отмечавшийся факт, что во многих случаях акторами мирового политического процесса наряду с государствами являются транснациональные организации и силы, которые действуют и функционируют независимо от государств. Возрастание их роли подрывает национальные приверженности. Последнее, помимо всего прочего, связано еще с тем, что суверенитет государств ослабляется не только в результате расширения прерогатив наднациональных, надгосударственных акторов, но и усиления регионов.

Снижение эффективности национальных правительств интенсифицировало тенденции к децентрализации и ослабило властные иерархии в силу наметившегося сокращения масштабов правительственной власти и компетенций. Это в свою очередь способствовало образованию своеобразного вакуума, который, с одной стороны, облегчил появление на общественно-политической арене новых негосударственных акторов, а с другой стороны, усилил роль и значимость субгосударственных подразделений.

Другими словами, рост интернационализации и взаимозависимости сопровождается одновременной фрагментацией на субнациональные единицы внутри отдельно взятых стран.

Происходит транснационализация важнейших экономических, социальных, экологических, политических и иных проблем. Разворачиваются процессы, в ходе которых международные отношения, осуществляемые правительствами государств, дополняются отношениями между частными лицами, группами и обществами, что не может не иметь далеко идущих последствий для положения в мире. Изменения, стимулированные технологическими нововведениями и поддерживаемые постоянными успехами в коммуникациях и транспорте, вывели на политическую арену новые ассоциации и организации, усилия которых, направленные на задействование внешних ресурсов или взаимодействие с себе подобными за рубежом, расширили и интенсифицировали динамику международных проблем.

Дальнейшее распространение информационных и телекоммуникационных технологий приводит к существенному изменению международного политического ландшафта. Политические лидеры или группировки получают возможность прямо апеллировать к общественности других стран. Это в свою очередь создает условия для формирования в беспрецедентных масштабах транснациональных аудиторий.

Именно в этом контексте во многих странах высказывается озабоченность, связанная с желанием сохранить национальные культурные ценности и культурную идентичность. Поэтому неудивительно, что правительства многих стран уже разработали разного рода меры, направленные на защиту национальных традиций, культуры, языков и т.д.

Благодаря всем этим процессам можно сделать соответствующий вывод о «двух мирах мировой политики»: одном, состоящем из суверенных национальных государств, и другом, состоящем из негосударственных организаций, объединений, корпораций и т.д. [….] В создавшейся ситуации сами понятия «международная политика» и «международные отношения» выглядят устаревшими перед очевидными тенденциями, при которых растущее число взаимодействий, составляющих мировую политику, осуществляется без прямого вовлечения государств или наций. Он предлагал заменить эти понятия другим, призванным адекватно отразить новые структуры и процессы.

Наиболее приемлемым было бы понятие «постмеждународная» политика, по аналогии с такими понятиями, как «постиндустриальное», «постсоциалистическое», «постидеологическое» общество или «постмарксизм», «постмодернизм» и т.д.[….]

ТРАНСНАЦИОНАЛЬНЫЙ МИР ИЛИ СООБЩЕСТВО СУВЕРЕННЫХ СТРАН?

Противоречие между возрастающей экономической и политической взаимозависимостью стран и народов, с одной стороны, и сохранением за национальным государством суверенитета и соответственно роли активного субъекта международных отношений, с другой - все больше обостряется.

Каков же путь разрешения данного противоречия? Ответ на этот вопрос не столь прост и однозначен, как представляется с первого взгляда. Но ясно одно, что роль государства и как главного субъекта политической власти, и как основного носителя монополии на легитимное насилие, и как важнейшего субъекта международных отношений с соответствующими модификациями в обозримой перспективе не только не ослабнет, но в некоторых аспектах усилится.

Одной из главных сущностных характеристик современного государства является суверенитет, т.е. принцип, согласно которому конечная, высшая власть на подвластной государству территории и над населением, проживающим на этой территории, принадлежит государству и только государству. Альтернатива суверенитету - мир, в котором нет конечной, высшей власти в пределах данной территории, либо мир, в котором отсутствуют сколько-нибудь четко очерченные государственные границы.

Очевидно, что отдельно взятые государства в совокупности составляют мировое сообщество, но каждое из них имеет лишь ограниченное влияние на его действия и должно, исходя из собственных возможностей, приспосабливаться к логике конкурентной борьбы на международной арене.

Здесь нельзя упускать из виду тот факт, что оборотной стороной усиления интернационализации и взаимозависимости стран и народов является усиление конкуренции и трений между ними в экономической и иных сферах. Например, при перенесении по той или иной причине предприятий, производящих те или иные товары, на новую территорию, а тем более в другую страну, служащие, оставшиеся на прежнем месте функционирования предприятия, теряют работу.

Государства ищут приемлемый баланс между растущей экономической взаимозависимостью и достижением национальных целей в международной экономике. А это предполагает растущую политическую координацию крупных индустриальных держав.

Государства реагировали на экономическую глобализацию посредством расширения международного сотрудничества. Но ирония состоит в том, что это сотрудничество базируется на принципе сохранения твердого контроля в руках того государства, на территории которого действуют фирмы. В противном случае фирмам на основе международных соглашений не разрешают действовать за пределами своих национальных границ. Это особенно четко видно в банковской системе, где глобализация достигла беспрецедентно высокого уровня. Международное сотрудничество между центральными банками зиждется на соглашениях о многонациональном или наднациональном сотрудничестве, но при сохранении материнской страной контрольных функций, т.е. ответственность за регулирование деятельности национальных финансовых институтов возлагается на государство.

Иначе говоря, интернационализация и глобализация вовсе не приводят к полному отчуждению национальных банков от своих государств. Более того, в некоторых аспектах влияние государства даже несколько усиливается. Сейчас крупные государства способны оказывать существенное влияние на динамику финансовых рынков путем, например, открытия или закрытия доступа к своим финансовым рынкам.

Контроль материнской страны заставляет государства взять на себя ответственность за реализацию тех стандартов регулирования, которые приняты в данной стране или на международных форумах. При отсутствии наднационального центрального банка или иного регулирующего органа, обладающего полномочиями вводить в действие принятые решения, только государственные органы могут наказать банки за противоправное поведение и заставить их соблюдать внутристрановые и международные нормы. При отсутствии гарантий соблюдения этих норм национальным банкам будет закрыт доступ в другие страны.

В рассматриваемом контексте особо важное значение имеет тот факт, что большинство транснациональных акторов, не обладающих суверенитетом, за исключением военных блоков, не располагают официально признанными легитимными инструментами насилия. У них нет территории, нуждающейся в защите, поскольку границы, отделяющие их от окружающей среды, носят абстрактный характер и зависят от экономической деятельности и социальных связей. Но тем не менее их нельзя недооценивать.

Верно, что они ослабляют власть государства и поэтому, как считают многие авторы, наносят еще один удар силовой политике. Но в равной степени верно и то, что, избегая контроля со стороны государства, эти неизбранные народом, анонимные и зачастую наднациональные или вненациональные акторы не несут ответственности за свои действия перед обществом и простыми гражданами. При определенных условиях они способны выйти из-под контроля, проигнорировать правила подотчетности и законности и тем самым превратиться в мощную анонимную власть, подчинившую себе общество и рядовых граждан. При таком положении может создаться ситуация, при которой чуть ли не единственной инстанцией, к которой может обратиться рядовой гражданин, останется национальное государство.

Одними из самых трудноразрешимых в международной политике являются вопросы об использовании силы, о законности и правомерности ее использования для разрешения конфликтов, в том числе и вооруженных, в отдельных странах и регионах. Немаловажное значение имеет все более четко проявляющаяся тенденция к определенному пересмотру положения статьи 2 (7) Устава ООН, не допускающей вмешательства во внутренние дела государств, за исключением тех случаев, когда события внутри государства угрожают международному миру и безопасности.

Путем расширения толкования угроз международному миру и безопасности предпринимаются попытки пересмотра критериев вмешательства во внутренние дела того или иного государства. Особую значимость приобретает так называемое «право на вмешательство», согласно которому одно государство (или группа государств) вправе вмешиваться во внутренние дела другого государства в силу нарушения им прав своих граждан, бессилия его властей остановить начавшуюся гражданскую войну и т.д.

Совет Европы, созданный в 1949 г., руководствуется принципом, согласно которому защита прав человека является делом всего мирового сообщества. В Уставе ООН вообще нет упоминания о «национальных меньшинствах». Этот же принцип зафиксирован в документах СБСЕ/ОБСЕ. Так, в Декларации стран - членов этой организации, принятой на встрече глав государств и правительств в Хельсинки в июле 1992 г., провозглашено, что выполнение обязательств по гуманитарным вопросам «не является исключительно внутренним делом государств».

Сама эта концепция возникла в результате проведения в процессе деколонизации искусственных государственных границ, разделяющих племена и народы. Первоначально она была предложена Францией и после одобрения ООН реализована ею вместе с Англией и США в виде оказания гуманитарной помощи курдскому населению Ирака. За последнее время «право на вмешательство» не раз с одобрения международного сообщества использовалось великими державами в различных регионах земного шара.

Указанные выше обстоятельства заставили поднять вопрос относительно того, имеет ли международное сообщество право вмешательства во внутренние дела других государств при наличии и отсутствии согласия соответствующего правительства. Вполне сознавая, что такое правило противоречит общепринятому международному принципу национального суверенитета, тогдашний Генеральный секретарь ООН Х.Перес де Куэльяр в своем выступлении в университете Бордо в 1991 г. призывал международные сообщества юристов помочь разработать «новую концепцию, которая соединила бы право и мораль».

Развивая дальше эту установку, следующий Генеральный секретарь ООН Б.Бутрос Гали утверждал: «Уважение к фундаментальному суверенитету и целостности имеет решающее значение для любого общего международного прогресса». Тем не менее, говорил он, «время абсолютного и исключительного суверенитета... прошло». Поэтому необходимо найти «баланс между потребностями доброго международного правления и требованиями все более взаимозависимого мира».

Очевидно, что такая постановка вопроса противоречит как вестфальским, так и ялтинским и ООНовским принципам послевоенного разделения мира и невмешательства стран во внутренние дела друг друга. Но все же это не может служить основанием для характерной многим исследователям и наблюдателям склонности к упрощенному и одностороннему толкованию процессов транснационализации, глобализации и усиления взаимозависимости стран и народов. Эти процессы нельзя оценивать как показатель готовности людей отказаться от своих национальных идентичностей в пользу приверженности наднациональным или интернациональным организациям, как показатель движения в направлении неоглядного и абсолютного политического интернационализма и универсализма.

Наблюдающееся в последние годы возрождение национализма, трайбализма, религиозного и культурного фундаментализма и т.д. может стать предзнаменованием того, что процесс переоценки пределов власти национального государства, а также перераспределения и разделения национального суверенитета достиг своего пика.

Поднимая новые и ставя по-новому традиционные проблемы, эти изменения способствуют значительному осложнению международной политики, отнюдь не меняя ее основополагающие принципы. В частности, фундаментальными элементами международной системы остаются независимые государства, каждое из которых ревниво защищает свою независимость, стремится сохранить свободу действия в конкурентной борьбе с другими государствами и привержено максимизации национального благосостояния и влияния.

Каждая страна старается разработать собственное понимание нового мирового порядка, найти свое место во взаимозависимой структуре мирового сообщества.

Международные организации отличаются от государств по множеству основополагающих параметров. Так, за редкими исключениями они не обладают собственными источниками финансирования, не обладают собственной единой валютой, лишены территориальной основы и поэтому не в состоянии осуществлять самостоятельный контроль над природными ресурсами планеты. Они не имеют единого гражданства. Что особенно важно, международные организации не вправе создавать и содержать собственные вооруженные силы.

В этом плане монополия на легитимное насилие сохраняется за государствами, за исключением тех случаев, когда по взаимному согласию они делегируют такую власть для выполнения специальных, строго оговоренных операций той или иной международной организации, например ООН. Со всех этих точек зрения их нельзя считать самостоятельными действующими лицами или субъектами мировой политики, способными принимать и осуществлять сколько-нибудь масштабные решения. ООН была задумана и в течение всего периода своего существования действовала как ассоциация государств, призванная обеспечить условия для реализации интересов своих членов.

Очевидно, что роль, которую международные организации играют в современном мире, производна от роли входящих в них государств. Они создаются и существуют по воле государств и способны более или менее эффективно функционировать, поскольку этого хотят сами создавшие их государства. Как правило, в подавляющем большинстве случаев решения этих организаций принимаются на основе принципа единогласия. Принцип равного суверенитета ООН резервирует за каждым государством как равноправным членом международного сообщества право не признавать любые решения, которые они не поддерживают.

Нельзя забывать, что ООН создана на инфраструктуре системы государств и не внесла сколько-нибудь радикальных изменений в ключевые характеристики этой системы. Фактически Хартия ООН, предусматривая усиление роли великих держав, способствовала дальнейшей легитимизации их претензий на руководство в международных делах. Верно, что все более усиливающееся вовлечение государств в региональные и глобальные сети способствовало изменению их прерогатив. В связи с интенсификацией региональных взаимосвязей и распространением глобальных отношений возникают вопросы относительно способности государств эффективно справляться с требованиями, предъявляемыми им транснациональными силами, с одной стороны, и подотчетности государств тем, на кого их действия оказывают влияние, с другой стороны.

Но это отнюдь не означает, что международные организации не способны играть (они-таки играют) важную роль в обеспечении международной безопасности, предотвращении войны, сохранении и поддержании мира, оказании помощи развивающимся странам и решении множества других вопросов, представляющих интерес для всего мирового сообщества.

Разумеется, в современном мире множество проблем и спорных вопросов, возникающих между двумя государствами, решаются путем переговоров непосредственно представителей этих государств. Но все большее значение приобретает коллективная дипломатия, дипломатия конференций, которая становится характерной особенностью деятельности ООН, да и других международных организаций. Очевидно, что по мере интенсификации процессов интернационализации и взаимозависимости значение дипломатии конференций будет возрастать.

Однако нет никаких серьезных оснований утверждать, что народы и государства уступят свою независимость и право самим решать свои проблемы какой-то абстрактной наднациональной, надгосударственной бюрократии. Исходя из всего вышесказанного можно сделать соответствующий вывод: мы находимся на пути, ведущему в дальней перспективе к транснациональному миру, в котором государства и народы сохранят за собой существенную роль, прерогативы и функции.

«НОВАЯ ШКАЛА ЦЕННОСТЕЙ»

Для того чтобы заново уравнять перед лицом истории развитых и отсталых, приспособленных и не приспособ-ленных, человечеству предстоит создать иные критерии оценки людей, иную шкалу времени. Модерн подчинил людей экономике и превратил экономико-технические критерии в главное мерило людей, стран, цивилизаций. И до тех пор, пока эти приоритеты довлеют, историче-ский горизонт человечества так и будет раздваиваться, ибо «экономические ножницы» не сокращаются, а все больше раздвигаются. Прогресс обнаружил неприятную тенденцию концентрации и монополизации: быстрее развиваются те, кто более развит.

Феноменология Э. Гуссерля рекомендует нам, для того чтобы пробиться к первичному смыслу, осуществить процедуру вынесения за скобки всего наслоившегося, по-видимому, эту «феноменологическую редукцию» пред-стоит осуществить человечеству, вынеся за скобки те феномены, которые связаны с экономико-техническими критериями развитости и неразвитости. Речь идет о пер-спективе планетарной постэкономической революции, которая в отличие от мировой коммунистической рево-люции не просто насильственно экономически уравняет всех, а вынесет за скобки экономические измерения, то есть утвердит новую шкалу оценок и приоритетов.

ОБ ЭТОМ НЕЛЬЗЯ НЕ СКАЗАТЬ!

Та мировая война, которой не должно быть. Во второй мировой войне было взорвано пять мегатонн взрывчатых веществ. Сегодня одна стратегическая подводная лодка несет потенциал уничтожения, равный нескольким вторым мировым войнам. И таких подводных лодок многие десятки, если не сотни. Подсчитано, что, используя созданный ядерный потенциал, можно уничтожить человечество и все живое на Земле 75 раз! Но ведь достаточно его уничтожить только один раз, чтобы некого и некому было уничтожать...

Ученые предупреждают, что при обмене ядерными ударами возникнут пожары и огненные смерчи, в атмосферу будут выброшены сотни миллио-нов тонн пыли, пепла, частиц дыма. Солнце скроется и перестанет обо-гревать Землю, температура на которой понизится на 30—50 градусов. Наступит «ядерная зима». К тому же будет разрушен слой озона в страто-сфере, и ультрафиолетовые лучи довершат гибель всего живого на Земле.

В 1955 г. был опубликован знаменитый «Манифест Рассела—Эйнш-тейна». Великий философ и гениальный физик обратились к людям с при-зывом: «Мы должны научиться мыслить по-новому. Мы должны научить-ся спрашивать себя не относительно шагов, которые могут быть предпри-няты, чтобы победила в войне предпочитаемая нами группа; мы должны спрашивать себя: какие шаги следует предпринять, чтобы предотвратить военное состязание, исход которого окажется пагубным для всех его участ-ников. Широкая публика и даже многие, стоящие у власти, не осознали, с чем связана война с применением ядерных бомб... Но наиболее автори-тетные лица единогласны в утверждении, что война с применением водо-родных бомб, весьма вероятно, может покончить с человеческой расой».

Атомная война как раз и может стать последним боем, несущим смерть всему человечеству. Политика всеобщего ядерного разоружения и созда-ния безъядерного мира не имеет альтернативы. Однако приходится констатировать, что и теперь, после окончания холодной войны, когда США и Россия по обоюдному согласию снижают свои ядерные потенциалы, значение «ядерного фактора» в международной политике, прежде всего в отношениях между Россией и странами военного блока НАТО во главе с США не только сохранилось, но даже возросло. В одном из офици-альных коммюнике по результатам совещания группы ядерного планиро-вания НАТО говорится следующее: «Ядерное оружие будет существовать бессрочно, чтобы выполнить свою жизненно важную роль генеральной стратегии блока...».

Происходящее продвижение НАТО на Восток, непосредственно к государственным границам России вызывает у последней вполне обосно-ванное беспокойство. Да, принят Основополагающий Акт о взаимных от-ношениях, сотрудничестве и безопасности между Российской Федерацией и Организацией Североатлантического договора (НАТО); создана Меж-ведомственная комиссия Российской Федерации по взаимодействию с НАТО и выполнению Основополагающего Акта. Но зачем все-таки НАТО так близко подбираться к границам России? Чтобы удушить ее в своих дружеских объятиях?

Американские стратеги должны понимать: в политике, как и в физике, каждое действие равно противодействию. Согласно неофициальным экспертным оценкам, опубликованным в печати, вероятность третьей мировой войны достигает 30%. А это совсем не мало.

В секретных военных лабораториях и конструкторских бюро ведущих стран разрабатываются новые, более изощренные виды оружия, которое может быть пущено в ход в обозримом будущем.

Так, крепнет идея использовать Солнце в качестве оружия массового уничтожения людей. Технический прогресс уже позволяет собрать в кос-мосе на высоте 40 тыс. км зеркальный комплекс, способный посылать на Землю лучи в несколько тысяч градусов.

Используя новейшие научные открытия, можно нанести удар по генам человека. Доказано, что каждая человеческая раса имеет индивидуальный генетический код (что раньше отрицалось). Методами генной инженерии можно создать, например, вирус гриппа, смертельно действующий только на представителей определенной расы или даже этнической группы. Можно, в принципе, из лаборатории одной страны наслать стихийное бед-ствие (наводнение, землетрясение и пр.) на территорию и людей другой страны.

Словом, в XXI в. выбор средств массового уничтожения людей зна-чительно расширится.

Отсутствие согласия между членами мирового сообщества относительно идеалов и механизмов утверждающегося на планете строя чревато нарастанием как подспудного, так и все более открытого соперничества новых исторических проектов, международных систем и социальных мотиваций. Со временем подобное соперничество может стать источником коллизий, по крайней мере не менее значимых и судьбоносных, чем традиционные формы конфликтов между странами и народами. Так на рубеже третьего тысячелетия, во взаимодействии и столкновениях схем мироустройства, культурных архетипов, региональных и национальных интересов, рождается многомерный Новый мир будущего века.

Бывают моменты в жизни человечества, когда предложить ему новый проект будущего, вернуть веру в историю - значит избавить его от искушения новых геополитических переделов мира. Возможно сегодня человечество переживает именно такой момент.

РОССИЯ – «СЕМЬЯ НАРОДОВ»

Сегодня существует мнение, что у процесса глобализации, несмотря на то, что этот процесс объективен, «американское лицо». Это объясняется теми фактами, что сегодня США ведущая держава не только в экономических, социальных и информационных аспектах, но и обладает самым большим потенциалом ядерного оружия.

В ходе дискуссии, проходящей на региональном круглом столе «осмысляя современность», я понял, что исторический опыт России в решении национальных конфликтов, а так же многонациональный состав, поможет мировому сообществу в становлении нового, общенационального мира.

Российская Федерация — одно из крупнейших в мире многонациональ-ных государств. По самым скрупулезным официальным данным, в России проживают 166 национальностей и народностей — от более чем 100-миллионной русской нации, до малых северных народов и совсем крохотных этнических групп, численность которых в ряде случаев не превышает ста человек. Русский народ был главным, но не единственным строителем российского государства. Его строили все народы и народности России — большие и малые. Поэтому Россия — наш общий дом. Русский народ сумел объединить все народы России в едином государственном союзе. Благодаря объединяющей роли русского народа на территории России сохранились уникальное единство и многообразие, духовная общность, со-трудничество разных народов. Это отражено в своеобразии российского федерализма.

Многокрасочной национально-этнической картине России в целом соответствует картина различных государственно-политических и территориально-политических образований в виде субъектов Российской Фе-дерации. Их, как записано в Конституции РФ, 89—21 республика, 6 краев, 49 областей, два города федерального значения — Москва и Санкт-Петербург, одна автономная область (Еврейская) и 10 автономных округов.

Все эти цифры говорят о том, что Россия это «семья народов», своеобразный пример мировому сообществу в создании «общемировой семьи».

Главная цель национальной политики Российской Федерации состоит в создании всем народам России условий для получения социального и национально-культурного развития, упрочения общероссийской гражданской и духовно-нравственной общности на основе соблюдения прав человека и признания его высшей ценностью.

Я считаю, что именно эту цель должна стать доминирующей в процессе глобализации. Все народы и нации мира должны иметь равные права и равные возможности. Мировому сообществу пора осознать, что у нас – человечества, единая судьба!

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ И ИСПОЛЬЗУЕМЫХ ИСТОЧНИКОВ

1.Антология мировой политической мысли: В 5 т. Т. V. Политические документы. С. 436-437.

2.Вартанян А-А. Политика и мораль. К вопросу о мировом политическом Гаджиев К.С. «Введение в геополитику». Доклад B.C. Черномырдина на Международной научной конференции «Уроки Второй мировой войны и значение победы над фашизмом» // порядке. М , 1997. С. 313.

3.Клаузевиц К. О войне // Антология мировой политической мысли. Т. I. С. 686.

4.Ирхин, Зотов, Зотова учебник для вузов «Политология».

5.Киссинджер Г. Дипломатия / Пер с англ. Послесл. Г.А. Арбатова М., 1997.

6.Мировой политический процесс // Политическая, теория и политическая'практи-ка / Под ред. А.А. Миголатьева. М„ 1994. С, 314.

7.Российская газета. 1995.

8.Мос-ковского университета. Сер.12. Политические науки. 1995. № 3. С. 61.

9.«Манифест Рассела—Эйнш-тейна».

10.Независимая газета. 1997. 24 дек. Павлов В.И. Тематика курса «Мировой политический процесс» // Вести. Панарин А.С. «Глобальное политическое прогнозирование».

11.Речь Генеральный секретарь ООН Х.Перес де Куэльяр в университете Бордо в 1991 г., а также Генерального секретарь ООН Б.Бутрос Гали.

12.Юридический энциклопедический словарь. М., 1997. С. 336.

13. Устав ООН

А также работы Дж.Розенау, Г. Моргентау, Э. Гуссерля, К. Коукер, С.Хантингтон, Ю.Хабермас, Ф.Фукуяма.